- Ты плохо искала, - недовольно сказала Елена Петровна. - Он в пионерской комнате. Или у завхоза.

За директором отправили Мишу Иванова. Он сочувственно посмотрел на меня, - дескать, ничего не поделаешь, служба... И отправился искать директора. Мише повезло: он в три минуты разыскал Романа Дмитриевича и привел в класс.

Наш директор был не совсем обыкновенный человек. Огромный и круглый, как башня. Лицо у него красное, нос толстый, бритая шея налезает на воротник. Он носил синий железнодорожный китель. На руке большущие часы. Когда я впервые увидел директора пять лет назад, то он мне целую неделю снился. Я куда-то убегал от него, а он догонял меня.

Роман Дмитриевич выслушал учительницу и уставился на меня.

- Подойди ко мне, - приказал он.

Я подошел. Мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть первую пуговицу на его кителе. На лицо я не хотел смотреть. По школе шел слух, что наш директор умеет гипнотизировать. Мне не хотелось спать. Мне все еще хотелось попасть на елку и получить подарок, за который моя мама давным-давно внесла деньги.

- Смотри в глаза, - сказал директор.

Пришлось посмотреть. Глаза у Романа Дмитриевича были небольшие и синие. И бритые щеки - синие.

- За такие штучки исключают из школы, сказал директор. - Понял?

Чего же тут непонятного? Только я-то ни при чем. Пусть исключают того, кто крючки бросал.

- Будешь упорствовать? - спросил Роман Дмитриевич?. - Или публично сознаешься?

Я молчал и смотрел на директорскую пуговицу. Она была белая и сияла.

- Хорошо, - сказал директор, - сейчас ты, голубчик, заговоришь...

Он крепко взял меня за руку и, как первоклассника, вывел из класса. Молча дошли до учительской. Роман Дмитриевич поставил меня перед собой, уселся в кресло. Теперь волей-неволей я видел его лицо. Я стал твердить про себя: "Не спать, не спать!"

- Я могу и так тебя исключить, - сказал он. - Но ты прежде сознаешься. Я хочу знать: почему ты это сделал?