Сон мне так и не удалось досмотреть. Кто-то взял меня за плечи и поставил на ноги.

- Из головы вон, - услышал я громоподобный голос директора. - То да се... А про тебя забыл... Замотался с вечером... Черт бы его побрал!

Роман Дмитриевич взял большой рукой меня за подбородок, заглянул в глаза. От руки пахло мандаринами.

- Плакал? - строго спросил он.

- Исключайте, - сказал я. - Я бросил эти крючки... Вверх!

- Какие крючки? - наморщил лоб директор. - Ах да, крючки... Рыболовные. Чего же ты разбрасываешься крючками? Разбогател?

Лицо у директора красное, глаза усталые. Я вдруг подумал, что совсем не боюсь его. Роман Дмитриевич прошелся по учительской. Заскрипел пол. На меня директор старался не смотреть.

- Думаешь, просто командовать вашим братом? - спросил он, остановившись напротив.

Этого я не знал. Не приходилось командовать.

- Вас вон сколько... рыбаков, - сказал директор. - А я один.

Тяжелая работа у директора. Только мне было его не жалко.

- А Елена Петровна? - спросил он. - Что же она-то...

- Она давно ушла, - сказал я. - Можно мне идти?

- Да-да, - сказал директор. - Иди... Далеко отсюда живешь?

- Я не боюсь темноты, - сказал я. - Добегу.

- Это хорошо, - сказал Роман Дмитриевич. - Темноты не надо бояться. Ни к чему... Как тебя звать-то?

Я сказал.

- Ты погоди минутку, Борис, я сейчас...

Роман Дмитриевич вышел из учительской. Только сейчас я заметил, что он в папахе. Папаха съехала на ухо и покачивалась, но не падала.

Вернулся он скоро. В руках два кулька, перевязанных зеленой лентой.

- Это тебе от деда-мороза...

Я один кулек положил на стол.